Есть в одной школе, где супружница моя трудится, некий французский Клод. И Клод сей, пожив среди наших, пропитался красным следопытством. Оказывается, у него был какой-то родственник, который угодил в наши родные партизаны и сражался против общего неприятеля. Клод специально поехал, нашел деревеньку, устроил там своему брату (или дяде?) маленький музей.
Молодец, что тут скажешь.
Еще у Клод был другой родственник, который, уже в составе французского Сопротивления, угодил в лапы к фашистской гадине. Корректная фашистская гадина, постукивая тросточкой или там стеком по сапогу, позволила ему написать письмо домой, перед расстрелом. И, ни на йоту не отступая от садизма, которому присягала на верность, отправила это письмо по назначению.
Так вот: прощальное письмо этого второго французского родственника Клод попросил перевести на русский язык мою супружницу - для местного музея первого родственника.
Или что-то вроде того, если я вдруг перепутал.
Короче говоря, письмо так и называлось: "Письмо перед расстрелом". Из самого настоящего концлагеря.
Начиналось оно так:
"Дорогой дядя!
Рад был получить твое письмо, я узнал, что у тебя болит палец. Желаю тебе скорейшего выздоровления, меня же только что известили, что расстреляют в полдень; сейчас три часа дня, а потому, как видишь, минуты мои сочтены."
Письмо было очень почтительное, без истерик. Смертник передавал приветы семье и посетителям кафе "У Жоржетты". Закончил словами: "Да здравствует Франция!"
Моя исправная переводчица явилась к Клоду и говорит:
- У его дяди палец болел, я не ошиблась?
- Да! Палец у него болел, видите ли!
Супружница моя погрустнела лицом и сказала, что даже прослезилась, когда переводила - такая выдержка, такой трагизм ситуации.
Клод всплеснул руками:
- А, уи! Вы что ! Семья вздохнула с облегчением! он был тиран и деспот! И жена была очень счастлива.

Переводим дальше:

"Если изменения в индивиде осуществляются через модификацию обстоятельств окружающей среды, мы называем это управлением обстоятельствами. Например, один застенчивый аспирант хотел повысить свою способность пользоваться общественными туалетами; кроме того, он хотел, чтобы у него было побольше денег для улучшения стиля жизни. Поэтому он заключил со мной ситуационный контракт, по условиям которого в течение недели за каждый раз, когда он мочился в общественном туалете, я выплачивал ему два доллара. Мне приятно сообщить, что я поиздержался."