Может быть, во мне умер приказчик? Ну, не умер, выходит, а приболел.
Откуда только берутся такие обороты? «Облагораживащее чтение. Рекомендую».
Я, конечно, развлекаюсь и до «чего изволите» не докатился, но публика, по своему обыкновению, воспринимает всерьез. Она не виновата – не всем же знать, что я такое.
И не всем вообще знать, что есть что.
До меня доносится:
- Что такое Бианки?..
Иногда заруливает такая аристократия, что мне хоть сквозь землю провалиться, с моим разночинством. Точно, приказчик. Все-то им известно про баронесс и князей, их переписку, архитектуру обитания, точное время расстрела. Детский взгляд – готовый, впрочем, мгновенно потемнеть, допусти я незнание какого-нибудь графа с двойной фамилией. Я допускаю, но не показываю. Понимающе киваю и замечаю, что все эти благородные люди заслуживают быть похороненными вместе.
Что с того?
Зато я знаю некоторые вещи, которые им и не снились…
И без электрика не бывает театра, позволю себе напомнить.
…А дальше начался ад.
До меня, наконец, дотянулось местное руководство. Оно хочет, чтобы я сделал флюорографию. На следующей неделе приедет специальная машина-аппарат, и я должен ее посетить.
Только я тут нигде не оформлен. Заберут тех, кто расписывался…
Какого дьявола???... Если у меня чахотка, то так и должно быть! Русский писатель обязан умереть от чахотки! Кого еще мне нужно посетить? Инфекциониста? Гинеколога?
Я сам обследую кого угодно.

Показывают передачу про тайны мозга.
В частности, про то, что можно слушать собственный мозг, преобразуя его биоэлектрическую активность в звук. Снимают электроэнцефалограмму и возвращают тебе же в уши, в звуковой версии.
Ну так это старая тема.
Я это испытал на себе лет пятнадцать назад. Нет, даже раньше. Меня посадили в научную камеру и устроили сеанс.
Так вот: показали сейчас диджея, который свою мозговую музыку переделал в дискотеку. Я порадовался вещам, которые у него в голове. Другого я и не ждал. Кто бы сомневался.
У меня-то там сплошной Шнитке.

Дело-то не в том, что Наше Все пошутило. Хотя бы и плоско.
Дело в том, что оно лягнуло.
Вот Буша оно почему-то не лягнуло ни разу, хотя поводов было предостаточно. Даже Прибалтику остереглось. А этих можно. Вот в чем дело. Что они сделают?
А товарищ Чавес не побоялся лягать Буша.

Между Питером и Москвой разъезжает красная машина с надписью «Кока-Кола».
Она перевозит книжки туда-сюда.
Меня время от времени просят какие-нибудь отдать или забрать.
Это я к тому, чтобы вы приняли к сведению и не оставались в заблуждении. Вас водят за нос. Еще Солженицын описывал, как арестантов возили в фургонах, замаскированных под продуктовые – «Советское шампанское» там было написано или «Мясо». Ничего в нашей жизни не изменилось. Все продолжается или повторяется.
Короче говоря, имейте в виду: если вы видите машины с надписями «Кока-Кола», «Хлеб», «Мусор» - не верьте написанному. Там наши книжки.
…Мой сменщик озадачился проблемой.
Очень честное, бескорыстное издательство слило ему на продажу подарочного Омара Хайяма. Издательство настолько благородное, что пропечатало на обложке цену. Словно мало ему было гадостей – оно еще и заламинировало ее каким-то хитрым способом, с поддувкой, для придания переплету мягкости.
Костомарова и Даля, не ламинированных, сменщик успешно зарисовал фломастером. А с Омаром – незадача.
- Придется залепить ценником, - сказал он задумчиво.
- Но ведь его потом отлепят, - заметил я.
- Ну и что? - он напрягся.
- Да ничего, наверное, пустяки, - пожал я плечами.
Но в нем забродили сомнения. Омар отправился под прилавок, пока что-нибудь не придумается.

Ну и еще творческие новости.
Кому интересно: в Сетевой Словесности - мой детективно-корпоративный развлекательный роман "Резиновая Чума".
Многострадальный.
Я переписал его раз пять или шесть, а до того пробовал вешать весной, перестал, ничего хорошего из этого не получалось. Ну, что выросло - то выросло. Больше я его трепать не стану. Утомил.

Состоялось событие, которого я всегда немного опасался. Фантазия материализовалась. Ну, рано или поздно это должно было случиться.
Я услышал протяжно-мечтательное:
- Алексей Константинович…
Знакомое лицо. Судя по обращению – из далекого прошлого. Я напрягся, тщетно пытаясь припомнить, что я там такое наворотил. Я побаиваюсь узнаваний.
Оказалось, моя пациентка. Помнит меня отлично, хотя прошло уже десять лет и больше.
Как назло, у меня не нашлось подходящей книжки. Про больницу. Мне так хотелось, чтобы она поняла, наконец, в каком месте лечилась и у кого. Но от сердца отлегло: меня воспринимали доброжелательно. Я не выписывал ее за нарушение режима и сам его не нарушал в ее присутствии.
В общем, я расчувствовался. Мне захотелось положить ее на прилавок и бесплатно посмотреть молоточком.
…Шансов на то, что кто-нибудь на меня натолкнется, не так много. Это в прежние времена здесь бродили толпы и можно было встретить кого угодно. Иногда и протиснуться не удавалось, пуговицы отлетали. Такая была сильная любовь к печатному слову – хуже, чем в метро. Однажды я даже умышленно затащил сюда парижских знакомых, они приехали в начале 90-х к нам в гости и жили у нас. Супружеская чета. Французы так и не поняли, куда попали и зачем. Они едва не погибли в давке. Потом я еще собирался показать главе семейства теневой Петербург, на примере стометрового радиуса с эпицентром в моем доме. Но его не пустила жена. Потому что он уже насобачился пить нашу водяру из лимонадной бутылки, конспиративно от жены, и я видел, что из надменного галла выйдет толк.

Сегодня Международный Мужской День.
Поздравляю единополых мне, а также противополых, себя причисляющих.
Полагаю, что я не дождусь от вас, дорогие дамы, ни одеколона, ни мимозы. Ну, ладно. Сочтемся.

Проснулся, прослушал Новость Номер Один.
Наша страна проиграла Островам Зеленого Мыса в подкидного дурака.
Пошел, выбросил шарф, дудку, петарду, портрет Президента и колоду с автографом фламандского тренера, им лично крапленную.

Где бы я ни работал, продовольственный вопрос решается самым унылым образом. Везде приходилось питаться как-то украдкой, чтобы не видели меня или, наоборот, чтобы я никого не видел. В обоих случаях – к тайному и явному возмущению коллектива.
Спешно, тайком что-нибудь запихнуть в себя – вот образ действий.
Очевидно, он не изменится никогда.
Место № 24 соседствует с двумя питательными точками. Это кафе. Первое косит под приличное заведение. Мне там принесли нечто по имени Обед, и больше я туда не пойду. Я не понял, что это было, почему варилось полчаса и с какой стати стоит столько же, сколько моя книжка.
Второе торчит во внутреннем дворике, под козырьком, системы «экспресс». Там толстая тетка, взявшая моду со мной здороваться, хотя я ничего у нее не покупаю – только курю и внимательно ее рассматриваю. Я видел, как она кормила котиков. Окололитературные котики ошивались там с ночи; тетка вышла к ним с пластиковым бидоном – изначально белым, но теперь – цвета ядерной зимы. Ведро было в целлофановом пакете. Тетка выгребла из-за помойного бака лоток, окраской сливавшийся с осенним ненастьем. Вывалила туда немного из бидона. Это был серый фарш. Котики с воем приникли. Остальное тетка унесла в кафе, чтобы начинять там этим пирожки и все остальное. Дальше – микроволновка, и выходит чудесно. Я посмотрел на их гамбургер, еще не разогретый, но уже с майонезом. Лучше я приму смерть от шавермы, во имя Аллаха.
Так что нынче я затарился в обычном магазине, по пути на службу. Чем-то готовым. Торговали этой снедью сильно зарубежные девушки. Это было ближнее зарубежье, но соображало оно хуже, чем дальнее.
Они не понимали, чего я хочу, и я ушел не с тем, что просил.

Тяжелые вы на подъем, ребята.
Но зато получилось камерно. В смысле - по-семейному. Я очень обрадовался всем. Ребенок продавал книжки и был на седьмом небе. Пришлось ему купить одну в награду. Свою.

На всякий случай - еще раз про нынешнее мероприятие, где я попробую развлечь всех неосторожных. Для тех, кто готов рискнуть, но вчера пропустил и не воспринял.
А остальным - до завтра, наверное. Ну, или до совсем позднего сегодня.

Продолжаю читать популярную книгу по физике.
Изучаю пространство-время, кротовые норы и гипотезу об альтернативной истории.
Гипотеза известная. Во Вселенной сосуществуют все истории, какие только возможны. Это означает, что есть история, в которой я настолько хороший, что попадаю в Царство Небесное. И одновременно есть история, в которой я до того плохой, что попадаю в Адъ.
То есть я одновременно нахожусь и в Царствии, и в Аду. И то же самое происходит со всеми другими. Как с частицами, которые умеют быть сразу в двух местах.
А все промежуточные исторические варианты болтаются, как вещество в проруби. Богу нет до них дела. Он же предупредил, что изблюет из своих уст всех, кто ни холоден, ни горяч.

Приятель-доктор рассказывает:
- Звонит мне кто-то. Смотрю - номер хитрый: с +5 начинается. Думаю еще: брать, не брать? Ладно, взял, ничего страшного. А там товарищ мой, в ординатуре вместе учились. Спрашивает:
"Угадай, откуда я звоню?"
"Не знаю..."
"Я звоню из Чили..."
"А как ты там оказался?"
"Вот не повершиь - хуй его знает. Сижу в посольстве без гроша и как выбраться - не представляю..."

Завидно, черт возьми. Дальше черты города, чтобы потом не помнить, уезжать не приходилось.

А ведь жива философия, между прочим. Это радует.
И с Днем Толерантности всех заодно. Нынче празднуется.

Троллейбус.
Неизвестный с тележкой, изумленный лицом, доказывал сидевшему поблизости старичку, что сидеть гораздо выгоднее, чем стоять.
Потом началось основное соло Неизвестного.
- В Москве билет для пенсионеров бесплатный. Не были в Москве? Ну и что? Я тоже не был в Москве. Мало ли, где я не был. Я и на Луне не был. И в Нью-Йорке не был, и в Берлине не был, и в Париже не был. Знаете, какой билет в Париже? Там вы с утра покупаете билет на целый день. Месье! пожалуйста! вот вам билет. На целый день. На метро, на автобус, на все. Нет, вы не понимаете. Билет! Один. На весь день. На метро. 400 станций! Выбирай любую. Где хотите - в центре, в предместье. Месье! извольте. Вот ваш билет. На весь день. 400 станций! Понимаете? Единый. На все. С утра купил - и можешь целый день ездить. Единый билет. Там 400 станций метро, в Париже. Поезжайте, месье, куда хотите. У вас есть билет. Теперь вы поняли? Он единый. Это у них такой билет. С утра его купил - и больше не нужно. Месье! пожалуйста. Поезжайте, куда вам нужно. Билет есть, все в порядке. По деньгам? Не знаю, откуда я знаю. Это в Париже, а не в Москве. 400 станций, и на все один билет. А у нас - извините! триста пятьдесят рублей это ой-ей-ей! Это потому, что у нас трудяги, а там народ работать не хочет.

Меня нелегко вывести из себя - с одной стороны.
С другой - очень просто.
На почте существуют технологические перерывы. Их три: 10, 20 и 15 минут. На весь день. То, что меня регулярно на них выносит, превосходит всякую вероятность и говорит об астральном заговоре.
Десятиминутного наблюдения за непрошибаемыми почтовыми операциями на фоне меня, стоящего и обреченно ждущего, достаточно, чтобы я приблизил 2012 год, назначил его на сегодня, на сейчас, и пусть все будет в сто раз хуже.

Завтра, 17 ноября, в 19. 00 я немного почитаю для всех желающих. Ну, и книжки там будут.
Случится это в Доме Современной Литературы и Книги - наб. Макарова, 10 (м. Василеостровская), он же - клуб "Книги и кофе" (bookcoffee_spb).
Всем буду рад.

Развиваю случай с перекушенным сетевым кабелем.
Это я только написал, что виноват кот.
На самом деле все сложнее.
На кабеле был сделан четкий косой надрез. Характер травмы не соответствует названной причине. Но больше это сделать не мог никто, здесь никого не было, а в тапочках моих нет ничего острого помимо ногтей. Даже если бы кто-то и был - зачем??
Так что коту я вынес вердикт с тяжелым сердцем. Меня мучают сомнения. Очередная внутриквартирная тайна.

Отдельный повод позабавиться – попытки что-нибудь продать мне.
Пришел пожилой, обстоятельный, дружелюбный, солидный, начитанный дилер. С двумя сумками. Нет, с тремя. И начал пиздеть.
Я ласково улыбался ему. Он представлял Москву в ее собирательном понимании, которая заставляла его разъезжать по нашему городу и области. Москва еще не на такое способна, я знаю.
…Кстати сказать, я обратил внимание, что вывески не производят на людей никакого впечатления. Можно сто раз написать, что здесь художественное издательство – и публика все равно будет спрашивать учебник по физиологии.
- Мне нужны открыточки повеселее. На холодильник.
- С удовольствием. Пожалуйста. Вот набор. «Среднеевропейский доспех 14 века». Будет очень красиво.
- Ну, они очень мелкие…
- Но это плакаты! Они просто уменьшенные.
Ушла.
Одна девонька, не с налета понятная, спросила энциклопедию.
- Вас какая интересует? – я задал встречный вопрос. У меня не было никаких, но я скучал.
- А какие вообще они бывают?
Это меня насторожило. Я прищурился.
- Всякие бывают… По всем областям знания, какие угодно.
- Мне нужна энциклопедия обо всем. Чтобы там сразу про все было.
Я вздохнул.
- Эта энциклопедия называется словарем. Поспрашивайте, тут есть.

Сутки провел без инета.
Пришлось вызывать группу здоровья.
Выяснилось, что кот перегрыз кабель. На его 12-м метре.